Сегодня для нашей страны задача борьбы с терроризмом является актуальной как никогда ранее. И если в 1902-1907 гг. эсеровскими и иными террористами в России были осуществлены около 5,5 тысяч террористических актов, включая убийства министров, депутатов Государственной Думы, жандармов, полицейских и прокурорских работников, то и итоги нынешней «кровавой пятилетки» могут оказаться не менее впечатляющими.
Отметим лишь, что уже к июлю 1991 г. в бывшем СССР в результате кровавых столкновений погибло более 1500 человек, в том числе более 100 военнослужащих и сотрудников МВД, ранения получили более 10 тысяч граждан, а свыше шестисот тысяч из них стали беженцами.
События последующих лет привнесли немало нового в нашу жизнь и в практику деятельности правоохранительных органов. Если в середине 70-80-х годов во всем СССР происходило около 100 «криминальных взрывов», вызывавшихся как халатностью, нарушением норм безопасности, так и преступными намерениями, то последние два года только Москва уверенно «бьет» этот показатель по числу целенаправленно организуемых и осуществляемых взрывов.
В 1990-1993 гг. произошли серьезнейшие изменения в личности, вооружении и тактике действий террористов, поставивших немало новых задач перед органами и службами безопасности, включая сюда и МВД, и ФСБ (КГБ-МБ-ФСК), прокуратуру, армию и частные охранные предприятия.
Если в 70-80-е годы террористами являлись в подавляющем большинстве случаев фанатики-одиночки, нередко — с психическими отклонениями (таковыми являлись 50% «хайджекеров» — захватчиков самолетов), то к началу 90-х годов возникли целые организации, готовившиеся к ведению вооруженной (по сути дела — террористической) борьбы. Вспомним приснопамятный «продленный» указ Горбачева 1990 г. о «добровольном разоружении» незаконных военизированных формирований!
Далеко не последнее место среди них занимали и сплоченные преступные группы — боевые ответвления организованной преступности, хотя и не составляющие ее большинство, то насчитывающие, по мнению экспертов, не менее 200-300 тысяч «бойцов» на 1994 г., что вполне сопоставимо с численностью сотрудников правоохранительных органов, призванных вести борьбу с ними.
Если ранее террористы имели «на вооружении» самодельное или заводское стрелковое оружие, самодельные взрывные устройства (СВУ), то ныне они имеют самое современное вооружение отечественного и иностранного производства.
По самым «скромным» подсчетам, в 1990-1993 гг. в Россию было незаконно ввезено около 1,5 млн. стволов огнестрельного оружия.
С 1992 г. впервые в нашей стране широкое распространение получило такое явление, как «киллерство» — заказные убийства неугодных лиц. Уровень «профессионально-боевой» подготовки террористов существенно вырос по сравнению даже с 1991 годом.
Следует отметить как фактор, под этим углом зрения влияющий на криминогенную обстановку, и продолжающуюся эскалацию терроризма и политического насилия за пределами России, в странах как «ближнего», так и дальнего зарубежья.
После декабря 1994 г. Россия фактически впервые открыто вошла в конфронтацию с исламским миром, где весьма сильны фундаменталистские силы, не исключающие и физической борьбы с «неверными», и имеющие мощную финансовую и организационную поддержку (отметим, например, что «Исламская партия возрождения Таджикистана», так же, как и «Аум сенрике», впервые была зарегистрирована в Москве, и отсюда направлялась и координировалась ее деятельность).
Последнее обстоятельство стало, по нашему мнению, новым долгосрочным фактором, влияющим на развитие терроризма в современной России.
Нельзя не отметить, что не без помощи прессы, радио, телевидения, кино и литературы в сознание населения, по крайней мере, его определенных слоев, достаточно глубоко внедрилось убеждение в том, что «винтовка рождает власть». Закреплению этого мнения способствовали события в некоторых зарубежных странах. В этой связи насильственные, по сути своей террористические, методы действий и достижения поставленных целей находят терпимое отношение и даже «понимание» со стороны достаточно широких слоев как в России, так и в других бывших союзных республиках.
Существует реальная угроза того, что террористическая деятельность может стать одним из методов реализации стратегии «нагнетания напряженности» (или «контролируемой напряженности», известной по истории Италии 70-х годов), достижения своих целей теми или иными политическими силами.
Необходимо также отметить, что подчас и некоторые государства (нацистская Германия, Кампучия, Латинская Америка и другие), их органы и спецслужбы прибегали не раз в истории к террористической борьбе с «неугодными элементами». В то же время, как показывает опыт Италии, ФРГ, Израиля, даже при временном значительном распространении терроризма, правоохранительным органам требуется не менее 3-5 лет упорной борьбы для нанесения чувствительных ударов по его субъектам.
Следует также отметить, что в период роста и активизации террористической деятельности (1991-1994 гг.) проводились недостаточно продуманные и рациональные преобразования в системе правоохранительных органов и армии (реформы КГБ СССР — МБВД — МБ — ФСК — ФСБ, а также прокуратуры и судов), что, возможно, было связано с недооценкой степени общественной опасности подобного рода деяний. В результате этого терроризм в России получил солидную «фору» по сравнению с силами поддержания правопорядка: в 1992-1994 гг. существенно сократилось число оперативных работников органов МВД и ФСБ и их «штатная» численность стала вполне сопоставимой с численностью устойчивых преступных формирований. В 1995 г. 63% сотрудников уголовного розыска имели оперативный стаж до 5 лет.
И, наконец, для характеристики современного терроризма важно учитывать беспрецедентный размах преступности в стране, особенно насильственной, и так называемой «организованной», нередко осуществляющей действия, имеющие внешнее сходство с терроризмом — организация взрывов, захват заложников, устрашение или физическое устранение конкурентов.
И хотя эти действия, в силу отсутствия их «политической мотивированности», не считаются террористическими, по своей объективной стороне они, по сути дела, являются таковыми. Для их обозначения даже предложено специальное понятие «уголовного терроризма». Именно с этим явлением и столкнулась Россия в 1992-1994 гг. Известный исследователь проблемы терроризма В.В. Витюк называет его также «терроризмом экономическим». Для примера отметим, что только за 9 месяцев 1995 г. в Подмосковье было сожжено 69 фермерских хозяйств, по стране убито 469 предпринимателей (210 из них в Москве), и более 1500 человек стали жертвами покушений.
Эта разновидность имеет большое криминологическое сходство с «классическим» политическим терроризмом. Остаточный же его эффект тот же — деморализация общества, нагнетание атмосферы страха, неуверенности, запугивания, парализации и подавления общественной воли, недовольство властями и правоохранительными органами, ликвидация демократических институтов общества, затруднение нормального функционирования государственных органов.
В этой связи в борьбе с терроризмом «уголовным» должна участвовать и ФСБ России, тем более, что принятый в апреле 1995 г. закон об этих органах предполагает в качестве одного из основных направлений их деятельности борьбу с преступностью, ее особо опасными формами.
Выше перечисленные обстоятельства вызвали насущную потребность в разработке общегосударственной программы и системы мер борьбы с терроризмом, которая, как организационно-практическая задача, однако, не была решена в намечавшиеся сроки (летом 1994 г.). Разработка и реализация такой программы на практике предполагает, на наш взгляд, необходимость уяснения таких вопросов, как:
- содержание террористической деятельности (ее субъекты, их цели, задачи, средства, методы деятельности и т.д.);
- факторы, обусловливающие рост числа террористических проявлений в стране в настоящее время;
- система признаков подготовки террористических актов, их организаторов, исполнителей и пособников;
- тактика действий террористов;
- отечественный и зарубежный опыт борьбы с терроризмом и т.п.
На основе обобщения отечественного и зарубежного опыта последних лет к числу действий террористов можно отнести: убийства и покушения на них, захват и удержание заложников, транспортных средств, относя сюда и воздушные суда, разного рода объектов — посольств, штаб-квартир политических партий и организаций, мест проведения международных и иных общественно-политических акций, казарм, населенных пунктов, вокзалов и т.п., организацию взрывов, похищений людей, поджогов, оказание давления, сопряженного с насилием, на государственных служащих, общественных деятелей, судей, прокурорских работников и т.д. с целью совершения действий, отвечающих планам и намерениям террористов.
Именно так терроризм характеризуется в целом ряде международно-правовых документов, в отличие от ныне действующего российского уголовно-правового законодательства.
Исходя из повышенной опасности терроризма, вопросы юридической квалификации деяний, образующих его состав, должны быть четко и однозначно решены законодателем, что, к сожалению, отсутствует в ныне действующих законах. Этой цели призвана служить разработка Федерального закона РФ «О борьбе с терроризмом».
Для повышения эффективности и результативности борьбы с террористическими посягательствами крайне важным является вопрос об их структуре, то есть соотношении «удельного веса» различных деяний, образующих состав терроризма. Например, в 1968-1970 гг. 47% совершенных в мире террористических акций было осуществлено путем взрывов (13,7% из них — с использованием зажигательных бомб), 7,4% — с использованием наемников (ныне в России этот показатель намного выше «среднемирового» уровня), 7,5% терактов — путем похищения жертв, 5,5% — путем вооруженного нападения (в России в настоящее время этот показатель также гораздо выше).
Не имея полной динамико-статистической картины террористических проявлений в России в 1990-1995 гг. (а для разработки конкретной действенной системы мер борьбы с терроризмом она крайне необходима!), отметим лишь, что по результатам анализа выборочных данных можно заключить, что удельный вес терактов с использованием взрывчатых устройств весьма высок, причем нередко используются мощные современные ВВ со сложным дистанционным управлением.
Следует также различать, на что редко обращают внимание отечественные исследователи, терроризм направленный , т.е. нацеленный на конкретный объект, чаще всего — физическое лицо, и терроризм рассеянный , жертвами которого становятся случайные люди. Буденновский рейд чеченских «командос» в июне 1995 г. является ярким примером подобного терроризма. К актам рассеянного терроризма также относятся групповые захваты заложников, организация взрывов в общественных и многолюдных местах, случайные жертвы при нападениях на избранные объекты.
Если физические лица, могущие стать объектом направленного террора — госчиновники высокого ранга, предприниматели, банкиры и т.д., — имеют, как правило, защиту со стороны Службы безопасности президента (СБП), Главного управления охраны (ГУО РФ), частных охранных структур и служб безопасности, то население в целом может рассчитывать на защиту лишь со стороны МВД и ФСБ, возможности которых существенно ограничены.
И если в 1990-1993 гг. мы отмечали рост направленных террористических проявлений, то и роста терроризма рассеянного в ближайшие годы исключить нельзя.
Помимо этого различаются теракты скрытые, когда террористы стремятся не привлекать к ним как таковым внимание общественности (отравления, хищения неугодных лиц, запугивание, шантаж), и демонстративные, которым исполнители стремятся придать максимально возможный общественно-политический резонанс — взрывы, расстрелы и т.д., вплоть до «официального» принятия на себя «ответственности» за совершенные действия.
Возможности расследования и раскрытия и тех, и других видов террористических действий ограничены, особенно если учитывать, что их исполнители могут применять меры противодействия и дезинформирования правоохранительных органов.
И если в настоящее время мы не можем говорить, за очень небольшим исключением, о наличии разветвленных террористических групп в России, имеющих свои источники и базы материально-технического оснащения, подготовки исполнителей конкретных акций, госпитали, мастерские оружия и амуниции, то также нельзя исключать и возможность их появления в будущем. Тем более, что имеются факты легального и полулегального существования отдельных незаконных вооруженных и военизированных формирований.
Это также ставит вопрос об уголовно-правовой квалификации деяний лиц, являющихся пособниками и участниками подобных группировок.
Каковы же причины столь широкого распространения терроризма сегодня и что представляют собой факторы, благоприятствующие его распространению?
Как обоснованно отмечал один из исследователей этой проблемы В.В.Витюк, для роста терроризма в странах экс-СССР «сложился целый комплекс предпосылок социального, национального, идеологического, психологического характера». К их числу он относит распад СССР, системы его правоохранительных органов, паралич власти, хозяйственно-экономический кризис, резкое падение жизненного уровня населения (при одновременном появлении тонкого слоя богатых, сделавших себе состояние не всегда праведным способом) и угрозу безработицы, неустойчивость всей системы общественных отношений и структур, крушение привычных мировоззренческих ориентаций, обострение разнообразных — политических, социальных, национальных и религиозных противоречий, высвобождение агрессивных потенций, общее падение нравов, торжество цинизма, нигилизма, легализацию бесстыдства и взрыв преступности.
При этом нельзя упускать из виду и того обстоятельства, ранее неоднократно подчеркивающегося отечественными исследователями терроризма на Западе, что он является «крайней формой выражения социального протеста против существующего строя». Подлинно демократическое устройство государства исключает необходимость прибегать к подобным формам политической и социальной борьбы. В этой связи можно предположить, что неизбежный «чеченский синдром» окажет в ближайшие годы самое неблагоприятное влияние на состояние криминогенной обстановки в России.
Все перечисленные обстоятельства влияют как на процесс формирования экстремистской идеологии и формирование субъектов террористической деятельности, так и на содержание и характер деятельности правоохранительных органов, на выработку общегосударственной системы мер борьбы с терроризмом.
Для эффективной организации противодействия терроризму необходимо также учитывать и такую его характеристику как идейно-теоретическая мотивировка или направленность. Российские исследователи в принципе согласны со следующей его классификацией по этому основанию, признаваемой и их западными коллегами:
- терроризм «социальный» («левый» и «правый»);
- терроризм националистический (и сепаратистский, как частное его проявление);
- терроризм на религиозной почве, наибольшее распространение получивший в странах Азии и в исламском мире.
Как отмечалось ранее, В.В.Витюк обоснованно выделяет и такую в целом нетрадиционную его мотивировку, характерную в настоящее время для нашей страны, как поджоги и нападения на фермерские хозяйства, кооперативы, частные предприятия, банкиров, предпринимателей, называя их «терроризмом экономическим».
На наш взгляд, в немалой степени эти проявления связаны с организованной преступностью, ее планами проникновения в экономику и легальные сферы предпринимательства. Есть основания прогнозировать достаточно высокий удельный вес подобных деяний и в ближайшем будущем.
Для разработки системы мер борьбы с терроризмом важное значение имеет также учет факторов, способствующих его распространению на территории нашей страны. По своему источнику и характеру действия эти факторы могут быть подразделены на внешние и внутренние, а также объективные и субъективные.
К числу внешних факторов, влияющих на распространение терроризма, следует отнести:
- рост числа террористических проявлений в ближнем и дальнем зарубежье;
- социально-политическую и экономическую нестабильность в сопредельных государствах как бывшего СССР, так и Европы и Восточной Азии;
- наличие вооруженных конфликтов в отдельных из них, а также территориальных претензий друг к другу;
- стратегические установки некоторых иностранных спецслужб и зарубежных (международных) террористических организаций;
- отсутствие надежного контроля за въездом-выездом из России и сохраняющуюся «прозрачность» ее границ;
- наличие значительного «черного рынка» оружия (включая ВВ и ОВ) в некоторых сопредельных государствах.
Особо подчеркнем, что данная система факторов существенно отличается от той, что действовала в предшествующие (до 1991) годы.
К числу внутренних факторов роста терроризма, на наш взгляд, относятся:
- наличие в стране большого нелегального «рынка» оружия и относительная легкость его приобретения;
- образование новой «российской диаспоры» (расселения граждан РФ за пределами своей страны);
- наличие значительного контингента лиц, прошедших школу войн в Афганистане, Приднестровье, Сербии, Чечне, Таджикистане и других «горячих точках», и их недостаточная социальная адаптированность в обществе переходного периода;
- ослабление или отсутствие ряда административно-контрольных правовых режимов;
- наличие ряда экстремистских группировок, квазивоенных формирований;
- сплоченность и иерархичность преступной среды;
- утрата многими людьми идеологических и духовных жизненных ориентиров;
- обостренное чувство социальной неустроенности, незащищенности у значительных контингентов граждан;
- настроения отчаяния и рост социальной агрессивности, общественная фрустрация, падение авторитета власти и закона, веры в способность и возможность позитивных изменений;
- слабая работа правоохранительных и социальных государственных и общественных органов по защите прав граждан;
- низкий уровень политической культуры в обществе;
- широкая пропаганда (кино, телевидение, пресса, литература) культа жестокости и силы.
Общегосударственная программа мер борьбы с терроризмом и политическим экстремизмом должна быть ориентирована в том числе и на ликвидацию выше обозначенных объективных факторов, либо на максимальное ослабление их криминогенной направленности.
В целом же, как представляется, эта программа, призванная стать важной составной частью федеральной программы борьбы с преступностью, принятой летом 1994 г., должна включать следующие подразделы или блоки:
- правовые меры борьбы с терроризмом, включая сюда и принятие Закона РФ «О борьбе с терроризмом», а также международные конвенции по борьбе с терроризмом и организованной преступностью (первый шаг в этом направлении был предпринят спецслужбами стран СНГ в мае 1995 г.);
- обще предупредительные меры, в том числе и установление контроля над «рынками» оружия и других средств массового поражения;
- административно-режимные меры, относя сюда и меры по межгосударственному сотрудничеству в области борьбы с терроризмом;
- специальные (оперативные, розыскные, технические и охранные) меры предупреждения террористических проявлений. Как представляется, разработка, принятие и последующий контроль за реализацией подобной программы мер противодействия терроризму является одной из актуальных задач деятельности Государственной Думы России в 1996-1997 гг.
Но наряду с Государственной Думой, ФСБ, МВД и прокуратурой немалую роль в деле борьбы с терроризмом может сыграть и общественность, в том числе и научная, средства массовой информации, общественно-политические партии, организации и движения.
Весьма эффективным может стать отказ всех без исключения социально-политических сил и субъектов от насильственных и вооруженных способов борьбы за реализацию своих целей. Единственным известным нам подобным «актом доброй воли» является лишь заявление КП РФ в июне 1993 г. с осуждением политического экстремизма.
Следующим непременным условием могла бы стать безусловная ликвидация всех незаконных военизированных формирований в стране.
Общественные авторитеты могли бы также способствовать прекращению конфликтов, междоусобных стычек, противостояния, снижению социальной напряженности в городах и регионах России, что является питательной средой для терроризма и экстремизма.
Однако на сегодняшний день, пожалуй, нет оснований говорить о готовности многих действующих в России социально-политических субъектов совместно противостоять росту терроризма и экстремизма во имя достижения и сохранения подлинного гражданского мира в обществе.
О.М.Хлобустов